АА

andreev_mpda


Александр Андреев

Блажени испытающии свидения Его, всем сердцем взыщут Его...


Previous Entry Share Next Entry
Житие святой Рустикулы
АА
andreev_mpda
Житие святой Рустикулы, или Марции, игумении Арелатской

Перевод с латинского (Vita Rusticulae sive Marciae abbatissae Arelatensis. MGH SRM 4. P. 337-351).
Достопочтенной во Христе госпоже, сестре и матери стада Христова, главе общины, игумении Цельсии , от Флорентия, священника Трикастинской церкви, всегдашнее приветствие о Господе.

Пролог.

Послушание заслуживает первого места среди добродетелей, когда человек, учитывая свои возможности, совершает предписанное ему дело.  Таким образом, покровительством всемогущества Божия и при поддержке ваших молитв, я написал эту малую книгу, которую предлагаю для прочтения вслух в вашей общине. Эта книга описывает происхождение и рождение блаженной памяти госпожи Рустикулы, или Марции, характер ее жизни, истоки ее призвания [к монашеству] и добродетели, которые, как говорят, она приобрела по Божественной благодати.
[Spoiler (click to open)]
Итак, прошу вас, помогите мне вашими молитвами, чтобы я, избегая осуждения за непослушание (culpam contemptoris), не подвергся бы наказанию за самонадеянность (praesumptoris noxam). Ибо я верю, что молением вы даруете мне способность закончить труд, который поручили мне. В любом случае ясно, что если что-то в этом писательском опыте (in hoc scribendi studio) вызовет порицание (vituperatio), это будет по причине моей дерзости (audacia). Конечно, я  не избегну осуждения, если даже, несмотря на ваши молитвы, кто-нибудь найдет в этой книге нечто выдуманное или неправдивое, и у него не будет никакого сомнения, что это я [сам] внес в эту книгу. Ибо вы, почтенная (venerabilis) во Христе, предоставили мне достойный доверия источник, изложенный просто и верно, где некоторые верующие давали ясные свидетельства о добродетелях вышеупомянутой [святой] жены, о том, что они сами знали и видели.
Итак, прошу, молитесь, Христовы девы, чтобы, пока я исполняю ваше поручение, я мог бы, вашим ходатайством, получить помощь, которую не мог бы вымолить сам.

Начало Жития.

1. Она была дочерью Валериана и Клементии, римской супружеской пары высокого положения, служивших с великим благоговением вере Христовой, живших в местности Эбокассиак (in agro Hebocassiaco), расположенной на области Вэзона (in territorio Vasionensi). У них родился сын, а еще через краткое время Господь даровал им святое дитя (sacratissimam prolem) — Рустикулу. Так случилось, что в самый день ее рождения ее отец ушел из этого мира. Затем прошло не так много времени, и маленький мальчик тоже умер. После этого мать облачилась в одежды вдовства. Но утешение от горя потери супруга и ребенка она нашла в дочери, произошедшей от ее плодородной утробы. В святых водах Крещения ее мать всецело предала ее Христу в купели Возрождения и назвала ее семейным именем Рустикула, но все семейство звало ее Марцией. Она была красива (pulchra) лицом и изящна (eleganti corpore). Ее любили все домашние (domus familia), друзья и знакомые, и вместе радовались так, как будто она дарована им по небесной милости.
2. Однажды ночью ее матери было видение (vidit in extasi), что когда она лежала в кровати и отдыхала, она кормила грудью двух голубиных птенцов. Одна голубица была бела как снег, а другая была раскрашена во множество цветов. В то время, как она утешалась о них с великой любовью, слуга объявил, что святой Кесарий, епископ Арелатский, стоит при дверях. С радостью услышав о приходе человека Божия, она поторопилась встретить его. Гостеприимно приветствовав его, она смиренно молилась, чтобы его приход даровал благословение ее дому. Войдя в дом, он благословил ее. С подобающим почтением, дабы удостоиться его благословения (eulogias), она умоляла его, чтобы он остался вкусить пищи и пития. Он ответил: «Да пребудет с тобою Бог, моя дочь. Я хочу, чтобы ты дала мне голубиного птенца, которого ты кормила грудью с такой нежностью.» Придя внутри себя в смущение, она подумала: «Откуда ему знать, что у меня были голубицы» и сказала, что у нее нет ничего подобного. Он сказал: «Клянусь пред Богом, я не покину этот дом, пока ты не исполнишь мою просьбу». Тогда ей ничего не оставалось делать, как показать их святому человеку и тотчас предложить их ему. Он возрадовался и прижал к своей груди птенца, который сиял белизной, и попрощавшись (valefaciens), ушел. Проснувшись, она удивилась в себе, что бы это значило, и спросила себя: «Почему этот человек, который уже упокоился , явился мне?» Она [еще] не поняла, что ее дочь избрал в невесту Себе Христос, сказавший: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф. 5:14-15).
3. Когда отроковице было пять лет, ее похитил знатный человек по имени Цероний (nomine Cheraonio). Привезя ее в свой дом, он отдал ее своей матери, чтобы та ее воспитывала, чтобы он мог жениться на ней, когда она достигнет брачного возраста. Но Тот, Кто никогда не дремлет и не дремал от века и кто бдит над Израилем (ср. Пс. 120:4) Своим Святым Духом открыл достопочтенной Лилиоле , игумении Арелатского монастыря, основанного блаженно почившим Кесарием, чтобы та просила достопочтенного епископа Сиагрия ходатайствовать перед славным королем Гунтрамом, чтобы девочка попала в их монастырь. Когда это стало известно упомянутому Церонию, он стал упрашивать короля со многими дарами, чтобы она была дарована ему в жены. Но Господь положил на сердце короля отправить ее к святой Лилиоле через одного игумена, человека высоко духовной жизни. Ибо Господь наш Иисус Христос приготовал ее для Себя, как избранный сосуд для освящения (vas electionis in sanctificationem honoris) (ср. 1 Фес. 4:4; Деян. 9:15).
4. Я поведаю (intimabo), какое чудо сотворил через нее Господь в то время, когда она была еще ребенком (in rudimentis infantiae) . Когда приказ короля был исполнен, они отправились в путь и оказались на берегу великой реки Роны. Тогда ее спутники были огорчены, обнаружив, что у них очень мало пищи. Но Господь, Который не лишает своих благ ходящих незлобием (ср. Пс. 82:13), чтобы спасти души их от смерти и напитать их во время голода (ср. Пс. 32:19), через свою отроковицу показывает им свое милосердие. Так, когда святая отроковица гуляла с одной служанкой, она увидела недалеко от берега огромную рыбу. Она бросила в воду свою накидку (pallium), которую носила, и поймала рыбу. Рыба стала сопротивляться и тянуть девочку к себе. Но поистине благодать Божия даровала силы Его рабе и она быстро вытащила пойманную добычу. Рыба была такой огромной, что все бывшие с ней насытились. Удивляясь произшедшему, они сказали: «Истинно, это событие показывает, что она будет уловлять Словом Божиим множество душ и обращать их ко Господу нашему Иисусу Христу».
5. Затем они пришли в город Арелат, где в это время епископом был муж апостольский Сапавд (Sapaudus) и отвели ее к святой игумении Лилиоле. Та обрадовалась и с великими почестями проводила ее внутрь  монастырской ограды (intra septa sancti monasterii), где представила ее стаду Христовых дев, обучая ее всей святости веры. Когда ее мать узнала о случившемся, с ужасающим плачем от своего горя, она послала к епископу города с подарками и мольбами, взывая к нему, чтобы он нашел способ вернуть ей ее украденное дитя. Так она молила его: «Смилуйся, прошу, видя мое смирение, о святой отец и успокой женщину, страдающую от потери своего единственного ребенка. Я смотрю на роскошь моего дома и огромное число моих слуг и не знаю, кому я все это оставлю. Верни мне плод моих надежд! Кто теперь будет заботиться о моей старости, если я потеряю свое единственное чадо? Я ищу свой маленький росточек и не могу найти его. Я не знаю, куда мне бежать, куда обратиться. Я взываю к вашему блаженству и умоляю вас пред Богом, чтобы Вы смилостивились надо мной, поверженной такой невыразимой бедой и повелели моему единственному чаду вернуться ко мне в моем вдовстве!»
Боговдохновенный муж ответил на это: «Я желаю даровать Вашему благородству, что Вы желаете. Но я не смею нарушить заповедь Слова Божия (divini nominis praeceptum). Богатства, которые Вы обещаете даровать ей, очень быстро закончатся. Но то богатство, которое уготовано ей самим Христом, будет радовать ее вечно. Поэтому я прошу тебя, сладчайшая дщерь, успокойся, не рыдай о той, которую ты потеряла. Ибо мы верим, что она будет царствовать со Христом.»
Но мать не утешилась этими словами и наоборот, ее горе даже увеличилось. Она отправила некоторых своих родственников с различными дарами, деньгами и драгоценностями, чтобы убедить Христову деву нарушить святой обет. Однако отроковица, вера которой была твердо основана на незыблемом камне, отвергла все это, как ничего не стоящее, и осталась непреклонна (una eademque perseverabat immobilis).

6. Господь соблаговолил даровать ей такую благодать и способность (capacitas) к запоминанию, что за короткое время она выучила все псалмы и все Писание. Говорили, что однажды, когда отроковица изучала псалмы, она заснула, как это делают дети, на коленях одной из сестер, которая шептала ей на ухо псалом. Когда она проснулась, то произнесла наизусть псалом, как будто читала его. Так она исполнила на себе слово Писания: «Аз сплю, а сердце мое бдит» (Песн. 5:2). Она проявляла такую любовь и такое смирение в этой святой общине, что все испытывали к ней великую привязанность. Ибо она во всем была сильна, благоразумна в речи, отличалась хорошим воспитанием, хороша собой, заметна своим возрастом (aetate conspicua), кротка (mansueta) во всем и покорна (morigera) заповедям Христовым. Таким образом, уже в то время своими делами она доказала, что была достойна услышать глас жениха: «Добра яко луна» (Песн. 6:9).

7. Когда же блаженная Лилиола преставилась от сего мира ко Господу, вся святая община единодушно усмотрела, что возлюбленная Богу Рустикула должна быть избрана их матерью. Она же отказывалась, говоря что непригодна (indigna) к такому делу (ad hoc opus). Божиим благоволением все же исполнилось желание служанок Божиих (ancillarum Dei) и эта честь была возложена на нее. Под святым Христовым водительством (Christi sancto moderamine) она бдела о ввереных ей душах (ad se pertinentibus). Ей было тогда около 18 лет от роду .
Она стала предаваться постам и бдениям, так что принимала пищу только на третий день и покрывалась власяницей (cilicio), исполняя слово Апостола: «в бдениях и постах, в трудах многих» (ср. 2 Кор. 6:5). Когда прочие сестры отдыхали в ночные часы, она пребывала всю ночь в церкви в псалмопении, молитвах и пении гимнов, со слезами молясь Господу за вверенное ей стадо и за весь народ.

8. Процветая (florens) таким образом, святая дева, побуждаемая Святым Духом, задумала в душе устроить девам Христовым большее помещение для молитв (orationis locum).
Когда закладывался фундамент церкви, блаженная мать с радостью своими руками приносила рабочим камни. Когда этот труд был закончен, Божиим благоволением и вдохновением, она устроила (instruxit) церковь в честь Святого Креста.
Тогда в видении ей было явлено воздвигнутое на Небесах необыкновенно величественное строение (aedificium mirae magnitudinis), рассмотрев которое, она поняла, что Господь повелевает ей построить подобное же на земле. С верой и радостью она поспешила исполнить повеление Своего Господа и воздвигла сиюящий красотой храм (templum micanti pulchritudine). Она помыслила в себе, что подобает перенести Крест Господень  в этот более славный собор, а построенный прежде освятить в честь Архангела Михаила. Созвав благочестивых священников (sanctis sacerdotibus)  Христовых, она устроила там семь алтарей: первый в честь Креста Христова, затем в честь святых архангелов Гавриила и Рафаила. Через несколько лет добавились алтари в честь святого апостола Фомы, св. Маврикия, св. Севастиана и св. Понтия.
Поистине, по слову апостольскому, мудрый строитель положил основание (ср. 1 Кор. 3:10) — она воздвигла на земле то, что после обрящет на небесах. Ибо те, кого она с такой любовью почитала на земле, своим предстательством приготовили ей райские обители на небе (sidereas mansiones paradisi).

9. Однажды, когда она в полуденный час отдыхала  в базилике святого Петра, был к ней глас, назвавший ее по имени: «Марция, подражай твоему Господу, распятому на Кресте, подражай и собрату (сослужителю, conservum) твоему Стефану, который, когда его иудеи побивали камнями, молился: «Господи, прости им, ибо не ведают, что творят» (ср. Лк. 23:34; Деян. 7:60). Очнувшись (evigilans), она недоумевала, для чего (quae esset) было это видение.
Диавол же, всегда завидующий добродетельным, вложил свой злой помысел некоторому епископу, Максиму по имени, но не делом, и некоторому вельможе (principi), благородному в веке сем, но не пред Богом, по имени Рицимер (Riccimiri), чтобы лжесвидетельствовать против рабы Божией. И придя к царю Хлотарю, они обвинили его, будто бы она тайно поддерживала [другого] царя (occulte regem nutriret) . Услышав об этом, царь воспламенился яростью (ira vehementi) и приказал вышеупомянутому вельможе, чтобы тот тщательно расследовал это дело и доложил ему . Он же, придя к Арелату со многими епископами и другими подобными ему, начал более угрожать (minas ingerere), нежели расследовать дело по существу (rei veritatem inquirere).
Святая же община, когда увидели, что их мать преследуют ложными обвинениями, то по своему обычаю они взялись за оружие небесной благодати (arma gratiae celestis) и воспевая псалмы (modulatis vocibus psallentes) они упрашивали Небесного Защитника, который послал святой Сосанне святого Даниила, чтобы избавить ее от нечестивых наветников (ср. Дан. гл. 13).
Некий бесчестный человек из друзей вышеупомянутого мужа, именем Авдоальд, желая угодить своему патрону, хотел обнаженным мечем ударить рабу Божию; но Господь, сказавший через пророка своего: «Меч их да внидет в сердца их, и луцы их да сокрушатся» (Пс. 36:15), соделал так, что воздетый меч выпал из его рук и тем избавил невинную от смерти. Тот же, кто покусился это сделать, немногое время после этого, будучи парализован по рукам и ногам, громко сетовал: «Увы мне, несчастному! ибо я совершил такое преступление, пожелав умертвить рабу Божию, и посему я заслужил такое ужасное и горчайшее наказание»; и так закончил жизнь свою, как и был достоин.

10. После сего упомянутый Рицимер послал некоторых из своих приближенных к царю, чтобы объявить, будто блаженная Христова дева обнаружена виновной в этом выдуманном преступлении. Сильнее воспламенившись гневом, царь послал некоего из своих вельмож, по имени Фараульф, чтобы представить Рустикулу пред его очами. Тот  приехал и начал резко требовать, чтобы вывести Христову деву из святой овчарни (a sancto ovili). Она же объявила, что повинуется более Царю небесному, нежели земному и готова скорее умереть, нежели преступить заповедь святого отца Кесария . Упомянутый вельможа, видя, что подвергается опасности, если не выполнит повеления, стал угрожать (minacibus verbis adserere) начальнику города, по имени Нимфидию, что если он по царскому повелению в тот же день не выдаст Рустикулу из монастыря, то навлечет опасность на свою голову. Он же, поскольку весьма почитал рабу Божию, стал умолять ее со смирением и слезами, чтобы она вышла добровольно, без всякого насилия; при этом он клялся (cum juramento protestans), что если будет отдан какой-либо нечестивый приказ, то пусть и его кровь прольется вместе с кровью рабы Христовой, к будущей его величайшей радости.

11. Таким образом, подстрекательством присутствующих здесь (instigatione praesentium) она была уведена из святой овчарни и помещена под охраной в келью монастыря, находящегося в городе. Не были выслушаны свидетельства ее невиновности, не потребовалось установить подлинность обвинений, все было сделано по ложным наветам. Невозможно описать, какая скорбь охватила общину, которую она руководила своею святостью, видевшую как нечестиво отобрали их пастыря. Они выплакали все слезы, но не было никого, кто мог бы оказать помощь (opem pietatis) или хотя бы принести свет утешения (consolationum solatia).
Христово стадо, которое умоляло Бога псалмами, теперь стонало и плакало о своей отсутствовавшей матери. Для них день обратился в ночь, сладость в горечь, пение в плач, свет во тьму, жизнь в смерть. Все желали скорее умереть, нежели жить в отсутствие матери.
В это время, когда она, войдя в  келлию того монастыря, по своему обычаю совершала там молитвенное бдение (pervigil in sanctis orationibus insisteret), развращенные люди по диавольскому внушению забросали камнями здание, где находилась [святая Рустикула]. Но будучи покрываема благодатью Христовою, она не претерпела никакого вреда.

12. По прошествии семи дней, она была уведена из города, чтобы продолжить предлежащий ей путь (itinere quo coeperat pergens).  Господь же, Который не оставляет надеющихся на Него, но возносит смиренных (ср. Лк. 1:52), Который послал Ангела своего, чтобы отнять поношение от сынов Израилевых, открыл Своим Святым Духом некоему равноапостольному мужу (apostolico viro), епископу Вьеннскому, по имени и по добродетелям Домнолу (Domnolus) , чтобы он немедленно пошел к царю и возвестил ему (denuntiaret), что он тяжко прогневал Бога (gravem se offensionem Dei habere), неправедно осудив рабу Христову, и что за такое немилосердное приказание вскоре он лишится сына. Услышав это, царь был чрезвычайно объят страхом и послал двух комитов, людей богобоязненных, чтобы с почетом и уважением привели ее к нему и в каждом городе доставляли бы ей все, в чем она нуждалась.
13. Теперь я просто (plane) расскажу, какие чудеса сотворил через нее Господь (Dominus per eius operationes sit operatus) в пути. В городах, куда должна была придти раба Божия, терзаемые (vexati) нечистыми духами за много дней возвещали о ее приходе, говоря: «Вот, раба Божия уже идет, чтобы пытать нас (ut nos torqueat) и изгнать из нашего обиталища». И около 30 или 40 стадий выходя навстречу ей, смиренно повергались ниц, обнаруживаясь (confitentes) и говоря: «Зачем ты, раба Божия, пришла пытать нас и изгнать из домов наших?» Раба Божия вопрошала, по какой причине или за какое прегрешение вошли в них злые духи. Тогда каждый из них исповедовал: одному за то, что выпил чашу воду без крестного знамения (absque signaculo), другому за обжорство (per gulam), другому за преступление клятвы, иному за воровство (per furtum), иному за человекоубийство и за прочие грехи. Один из них [злых духов] поведал, что расположился в источнике; когда же этот несчастный человек захотел испить воды и совсем не положил на себя крестного знамения, тогда в него вошел злой дух. Они умоляли Крестом и гвоздьми Господа, чтобы она обещала не изгонять их из своих жилищ. Она же, дабы и в малой мере не быть подверженной превозношению (ne vel in modico jactantiae subiaceret), возложила на их головы Крест Господень (redemptionis dominicae crucem), который носила с собой , помолилась и они тотчас были спасены.

14. Когда же она с великим благоговением (devotio) подошла к базилике святого мученика Дезидерия  и обнаружила, что там, где лежали святые мощи (sanctum corpus), двери были закрыты, то исполнившись дерзновенной веры (fidei alacritate repleta) воззвала к мученику Христову, говоря: «Блаженнейший друг Божий, будь ныне со мной в моих треволнениях (adesto mihi nunc tribulanti) и позволь мне войти, чтобы простершись я помолилась у твоих святых ног». Когда она так говорила, то расторглись цепи и отворились засовы, и всем телом простершись на землю, она получила своими молитвами то, о чем просила с дерзновением веры (obtinuit precibus quod fideo alacritate poscebat).

15. Поскольку будет очень затруднительно по порядку изложить все чудеса, которые сотворил через нее Господь во славу Имени Своего в каждом городе, обратимся к концу дела (ad rerum exitus). Когда она, имея Христа своим Провожатым (Christo duce), предстала пред царем, то приблизилась, чтобы приветствовать его. И когда уже свидетельствовало о ней ее зримое присутствие более чем людская молва (fama), то царь, как и царица и все придворные, стали относиться к ней с великим почтением и благоговением (cum magno honore and reverentia venerari). Царь спросил, действительно ли она соделала то, в чем ее обвиняли. Тогда она с клятвой заверила, призывая в свидетели Бога, что не только не делала, но даже и помыслить не могла о таких деяниях.
Когда это происходило и царь в душе терзался сомнением (rex ipse dubietatem in suo animo gereret), то его сын, которого он горячо любил, стал приближаться к смерти (extrema agere). Что было предсказано ему — потерять сына за неправедное прещение против рабы Божией, то и исполнилось по заслугам (complevit in meritum). И когда [сын] был мертв, то царь в грусти и печали недоумевал, что ему повелеть о рабе Божией.
Придя к нему, его придворные вельможи (palatii illius primarii) советовали ему повелеть, чтобы возлюбленная Богу Рустикула, которую он с бесчестием (injuria) заставил привести к себе, была бы возвращена [в свой монастырь] (ad propria) с великой честью. Так и было сделано. Кто может описать радость всей [Арелатской] области, когда блаженная получила это предписание (auctoritas) ?

16. Когда она пришла в город Санс (in civitatem Sennonis), некий одержимый диаволом человек бросился с верхнего этажа [здания] на носилки  (ad basternam), в которых несли рабу Божию. Стремительным движением (cursu rapidissimo) он стянул покрывало с окна носилок и просунув внутрь голову, попытался откусить руку блаженной. Быстро поднявшись, она тотчас изобразила перед ним своей правой рукой знамение Креста. Тогда [несчастный], простершись на земле, изрыгнул из себя как бы подобие человека, наполненное кровью, и тотчас обрел свое прежнее здравие.

17. Было бы слишком долго описывать все совершенные ею чудеса (cuncta de virtutibus ejus referre). Я расскажу с какой радостью и ликованием приняли ее сограждане. Итак, когда стало известно, что почитаемая [всеми] раба Божия (venerabilis Dei famula) возвращается и уже находится вблизи города, то навстречу ей вышло великое множество народа, всякого возраста и пола, монашествующие и миряне, знатные и незнатные, богатые и бедные, местные жители (incolae) и гости (advenae); все радовались и веселились, все воздавали Богу благодарение, что по милости Божией вновь обрели такую [о себе] молитвенницу (exoratricem), потерю которой совсем недавно оплакивали.
Когда о ее приходе объявили Христовым девам, они тотчас, исполнившись невыразимой радости, воспели ликующую песнь (hymnum exultationis) Господу, возвратившему пастыря покинутым овцам. Вернувшись вновь во святую овчарню, откуда она была прежде насильно уведена (abstracta), она была встречена своими дочерьми, поющими (modulatis vocibus psallentibus atque dicentibus): «Слава в вышних Богу, в человецех благоволения» (ср. Лк. 2:1). Окруженная ликом девственниц и вновь восседая в своей стасидии (solioque proprio residens), боголюбивая госпожа (pia magistra) вместе с ними воздавала хвалу Господу. Ободряя (exhortans) своих учениц, которые были чрезвычайно расстроены ее отсутствием, она утверждала (fatebatur), что вернулась благодаря их молитвам. Подражая (prorumpens) словам Псалмопевца, она говорила: «Возвеличите Господа со мною, возлюбленные дочери, и вознесем имя его вкупе. Взысках Господа, и услыша мя и от всех скорбей моих избави мя» (ср. Пс. 33:4-5) и «Вселяет неплодовь в дом, матерь о чадех веселящуся» (ср. Пс. 112:9).

18. По прошествии небольшого времение, те враждебные люди, которые возводили обвинения на рабу Христову, пришли к ней в смущении и сокрушении (confusi atque compuncti), смиренно вымаливая у нее прощения (veniam postulantes) и прося великодушно отнестись к их преступлению (pro sui culpa indulgentiam flagitantes). Она же, будучи исполнена сладостью (dulcedine) Святого Духа, с радостным сердцем (alacri animo) приняла их, как если бы они доставили ей величайший почет (magnis honoribus eam sublimassent). Отвечая им с кротостью (dulciter), она молилась о них Господу, по слову святого Евангелия: «Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный» (Мф. 6:14).
19. Когда прошло описанное бедствие (tempestas), она [спокойно] пребывала (commorata est) со своими [духовными] дочерьми в течении четырнадцати лет, нежно воспитывая их (quas dulciter enutriebat) и научая их всей святости веры (omnem fidei sanctitatem).
Случилось, что одна из сестер была чрезвычайно истощена нападками полуденного демона (ab infestatione meridiani daemonis) и дрожа всем телом никак не могла подняться. Тогда Господь по своей божественной милости вложил в сердце одной из благочестивых сестер сжечь несколько волос блаженной матери и с чистой водой дать выпить [болящей сестре]. Та тотчас обрела прежнее здравие и они вместе вознесли горячее благодарение Богу (maximas cum devotione Deo gratias retulerunt) за восстановление  плоти (pro recuperatione corporis) этой сестры.

20. В другое время, ужасная эпидемия (clades) поразила жителей города и даже некоторые из служанок Божиих (famulae Dei) внезапно умерли и отошли ко Христу (subitaneo fine ad Christum migrarent). Блаженная мать [Рустикула] жестоко сокрушалась (graviter affligi) о них.
Случилось, что двое из сестер были поражены ударами этого меча. Они уже были близки к смерти, очи их потемнели, так что они не могли уже воспринимать дневного света. Уже с трудом говоря, они попросили святую мать молиться за них. Раба Божия пошла в часовню святого Кесария (in loco oratorii sancti Caesarii), где он сам покоился. Простершись до земли, со слезами она умоляла Бога Творца, чтобы Он вернул к жизни уже приблизившихся к смерти. Восстав от своего молитвенного служения (ab orationis officio) и веруя что должна получить просимое от Бога, она пошла навестить этих сестер и спросила об их здравии. Они же, тотчас окрепнув, благодарили Бога и мать [Рустикулу], ибо по ее молитвам только что избежали смертной опасности.

21. Кроме того, многое можно было бы еще писать о ее чудесах. Но чтобы мое пространное слово не вызвало отвращения (fastidium) у читающих, положим уже конец труду, дабы и читающие и слушающие это слово, подвигнутые таким примером, [духовно] ободрились (reficiant) и посредством добрых дел наследовали бы жизнь вечную. Я надеюсь, возлюбленные Христовы девы, что удовлетворил ваши святые души тем, как я, в меру своей способности, честно поведал (fideliter explicavi) о чудесах, наставлениях и учении матери и госпожи моей Рустикулы, или Марции, во славу Всемогущего Бога.
Теперь, поскольку требует время, хотя я и причиню вам этим печаль (maestitiam vobis ingeram), я перейду к рассказу о том, как Господь призвал ее к тем вечным наградам, которые уготовлены праведникам.

22. Она достигла возраста 77 лет. Укрепленная помощью Христовою (Christi juvamine roborata), на земле она смогла одержать победу над диаволом, непрестанно на нее нападавшим (dimicantem). Наконец, она была призвана к небесному вознаграждению, чтобы воспринять уготованное любящим Бога, что  «око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша» (1 Кор. 2:9), поскольку благоразумно и верно раздавала (prudenter atque fideliter dispensaverit) пшеницу из житницы Господней и, горя ревностью во Святом Духе (zeloque Spiritus Sancti succensa), праведной сторогостью (justitiae rigore) она укрепила пошатнувшиеся храмы Божии . Это было ее постоянным трудом (opera), всегдашним предметом внимания (intentio), чтобы их не омрачила чрезмерная печаль (tristitia), чтобы непосильные труды не отягчили их и не соделали вялыми (quiete torpescerent), но своим пламенным духом она всех призывала к [вечному] покою (ad requiem).
Удивительно, как блаженная мать совершала столько служений, при том, что ни на один день ее не оставляла телесная немощь (aegritudo). Община, которую она собрала от разных концов земли (ex diversa terrarum parte), вся дышала одним духом ее любви (in illius amore conspirantes). Все называли ее [своей] госпожой и любящей матерью (piam matrem). Все ощущали на себе ее сострадательность, ведь их печали она прибавляла к своим (dolores illius suos computare), скорбела их скорбями и радовалась, когда их скорби утихали. Когда все сестры собирались вместе на праздничные бдения (ad opus sanctum celebrandum), она орошала сердце каждой из них от неиссякаемых источников божественного учения (productis fontibus celestium doctrinarum). Я не могу не только описать, но даже и помыслить, с какою нежностью и любовию (cum quali dulcedine et pia caritate) [своими] целительными увещаниями (monitis salubribus) она исправляла, наказывала и воспитывала их, не как госпожа, но как любящая родительница (pia genitrix). О поистине блаженная! Нося любовь Христову всем сердцем (toto pectore), справедливо вместе с тем рабом, удвоившим таланты, она удостоилась услышать что будет поставлена над многими (ср. Мф. 25:21). Пусть услышит и эти слова, как приличное и верное изображение того надзора над [духовным] стадом, который она совершала: «Добре, раба благая и верная, вниди в радость Господа твоего» (ср. Мф. 25:21).

23. Случилось это в пятницу, когда она по обычаю пела вместе с [духовными] дочерьми вечерню (vesperam), к которой присоединялось и повечерие (duodena), она почувствовала в теле крайнее истощение (fatigari) и приложила последние силы, чтобы прочитать положенные чтения. Ибо знала, что уже весьма скоро (celerius) должна перейти ко Господу. На рассвете дня субботнего она почувствовала легкий озноб (modico frigore) и слабость во всех членах. После сего, когда она лежала на одре, ее охватила сильнейшая лихорадка. При этом все же ее уста не переставали славить Бога. С очами, устремленными к Небесам, ее непобежденный (invictum) дух не ослабевал в молитве. Своих [духовных] дочерей, которых оставляла сиротами, она препоручала (commendabat) Господу. Твердою душою (forti animo) она утешала рыдающих (flentes). Она уже была достойна сказать вместе с Апостолом: «Подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох; прочее убо соблюдается мне венец правды» (2 Тим. 4:7-8). Настало время ей упокоиться (ad requiem evocata) и сопричислиться к избранникам Божиим (consors fieret Dei electorum). На следующий день, в воскресенье, она начала страдать еще сильнее (gravius taediare). Хотя обычно ее постель (lectulus) перестилалась только с началом каждого года, рабу Божию спросили, не даст ли она себе послабление чуть более мягкой подстилкой (mollioribus stramentis), чтобы облегчить телесные страдания. Она же никак не соглашалась на такое утешение (penitus adquiescere noluit). В понедельник, на день рождения святого мученика Лаврентия, силы вновь покинули ее тело, а кашель сильнее хрипел в ее груди (validissime fleuma eius pectori sonare). Видя это, опечаленные Христовы девы, издавали плач и стон. Когда настал третий час дня, по причине чрезмерной скорби сестры (congregatio) стали читать псалмы в тишине. Опечаленная [этим] святая мать [Рустикула] спросила, почему совсем не слышит читающих псалмы (psallentium). Они отвечали, что не могут от великой печали (maestitiae maerore). Он сказала: «Пусть громче читают, чтобы я получила подкрепление (confortationem), ибо поистине это чтение] для меня весьма сладостно (satis mihi dulce est)». На другой день, хотя в ее теле не осталось почти никакого живого движения (vitalis motus), глаза ее сохраняли прежний блеск (in vigore quo fuerant persistebant), сияя подобно звездам. Глядя по сторонам (huc illucque circumspiciens), уже почти не имея возможности говорить, тихими движениями руки она подавала утешение плачущим. Когда одна из сестер дотронулась до ее ног, чтобы почувствовать, теплы ли они или холодны, она сказала: «Еще час не настал». Но немного позже, после шестого часа дня, с лицом радостным (laetissimo vultu) и глазами сияющими (praefulgentibus), как бы улыбаясь, ее славная душа блаженно переселилась на небо (gloriosa anima felix ad caelum transfertur) и сочеталась с бесчиленными ликами святых.

24. Поистине, невозможно выразить, какой печалью были поражены рабы Христовы. Ни одна из них не могла престать от стона, от плача и рыдания, оплакивая потерю возлюбленной матери, так что, казалось, крыша часовни (oratorii) рухнет с ее уходом (ipsius discessu). Всеобщая любовь [к ней] требовала и всеобщего плача (parem luctum indixerat). Слабеющими голосами звучали вздохи: «О возлюбленный Господь! Почему ты отвратил лицо Свое от нас? Неужели мы больше недостойны наставления (educari) такой сладчайшей матери и воспитания ее любовью (eius pio affectu enutriri). Без сомнения, она счастлива (feliciter se congaudet) переселиться на небо за свои праведные труды. Но увы нам, которых она столь быстро оставила на земле сиротами. Кто же проявит к чадам такую нежность (dulcedinem), как проявляла к нам наша возлюбленная (piissima) мать? Кто когда-либо сможет передать (ore proprio promere), с каким терпением (quo ingenio) ты носила нашу немощь (exiguitatem) день и ночь, непрестанно молясь Богу о наших грехах?»
Но зачем продолжать еще об этом? Ведь чем больше мы перечисляем то, что Вы потеряли, девы Христовы, хотя мы и говорим в похвалу такой рабы Божией, тем большая печаль сковывает (vincit) вас.

25. Итак, ее святое тело было положено по погребальному обычаю (ex more lugentium), и с большой ревностью веры (magna fidei ambitione) сироты участили свои молитвенные службы. На следующий день, епископ города [Арелата] Феодосий со всем своим клиром пришел ко святому телу, поставленному на золоте и драгоценных камнях, окруженному крестами и горящими толстыми восковыми свечами. И не только [православные] верующие, но даже и иудеи присоединились к людской толпе, собравшейся почтить ее на этих богослужениях; все как будто стремились (certabant) превзойти друг друга слезами.
Когда ее тело (funus) было вынесено вне монастыря, в присутствии множества плачущих дев, при псалмопении хора, один из старых монастырских слуг горько оплакивал потерю зрения. Просив, чтобы его приложили к погребальным носилками (submitti se eius feretro petens),  он умолял с великой верой (cum summa fidei ambitione), чтобы Господь всяческих вернул ему зрение. И тотчас же он обрел способность видеть (videndi usum, refusa lucem).
Наконец, тело было с почетом внесено в базилику святой Марии . Были совершены Таинства святого алтаря  и святое тело, сияющее невероятным блеском (sanctum illud corpus, splendore nimio coruscante) было положено в гробнице по правую сторону от алтаря (ad dexteram partem altaris tumulo conlocatur).
Поистине она, совершенною верою (fide plenissima) принесшая красоту девства своего Христу, восседает одесную Агнца, воспевая песнь новую, облаченная в белоснежные одежды и украшенная драгоценными камнями, и почитается вечными похвалами (perpetuis laudum titulis honoretur).

26. Было бы нечестиво (nefas) обойти молчанием те [чудеса], которые Господь совершил по ее молитвам после ее отшествия [из сего мира], дабы поистине явилась сила ее добродетелей (ad declaranda vero merita virtutum suarum). Так, одна из служанок Христовых  была жестоко терзаема припадками малярии  (tertianae febris ingentibus ardoribus urgebatur). Ей дали покрывало (linteum), в которое было завернуто тело блаженной матери. С великой верой она омыла это покрывало в чистой воде, затем выпила этой воды и исцелилась, освободившись от боли и лихорадки (a febribus vel ab angustiis).

27. Один из монастырских слуг чрезвычайно сокрушался, что по причине болезни лишился возможности ходить. Во сне ему было повелено просить служанок Христовых, чтобы они омочили в воде четыре угла ложа, где почивала святая мать и дали ему пить. Когда это было сделано, он сразу же удостоился получить крепчайшее здоровье (maximam sanitatem).
И всякий больной человек, как бы сильно он не страдал, как  только с совершенной верой прикладывал к своему телу малейший кусочек ткани от ее одежды (linteum aut pannum de ipsius vestimentis), слезно взывая к ее святости (eius implorans sanctitatem), удостаивался от Господа обрести исцеление (recuperationem) тела и здравие (salubritatem) души.

28. Без сомнения, какую заботу и попечение блаженная матерь имела о вверенных ей душах, когда пребывала здесь, такую же имеет и после своего отшествия. Посещая каждую из них с нежной заботой, она наказывала, увещевала, чтобы с ревностным усердием они спешили исполнять благо¬чествивые труды (ad opus sanctum festinare deberent).

29. О преподобная (venerabils) раба Христова! За свои праведные труды ты [теперь] светло ликуешь в раю  (paradiso laeta exultas). Благоволи же принести молитвы Богу Отцу за стадо твое. Будь ходатаицей за них пред Господом Иисусом Христом, чтобы все они удостоились радоваться вместе с тобою в том блаженном [месте] (in illa beatitudine), где радость Ангелов, веселие Пророков, похвала Апостолов, победа мучеников, ликование дев, слава священников и вечное блаженство всех хвалящих без конца Бога (omnium sine fine laudantim Deum perpetua beatitudo)!

30. Итак, я умоляю вашу благость (bonitatem), святые девы, по несказанному всемогуществу Божию, каждый раз, когда это повествование (gesta) будет вами перечитываемо, всегда поминайте меня в своих молитвах (memoriam mei in vestris orationibus habeatis); чтобы Господь Иисус Христом, Которому Отец дал суд над всеми, освободил от смерти мою душу, скованную бесчисленными беззакониями (criminibus), и исторгнув из пучины адовой, даром своего всепрощения ввел меня в славу блаженных душ — Бог, со Отцем и Святым Духом живущий, господствующий и царствующий во веки веков. Аминь.

?

Log in